ivan_ushenin


Уничтожим капитализм и олигархию - восстановим мир и справедливость в нашей стране !

Капитализм и олигархия должны быть уничтожены !


Previous Entry Share Next Entry
Спроси эсера - какова его вера? Часть №2
ivan_ushenin
Оригинал взят у colonelcassad в Спроси эсера - какова его вера? Часть №2


Спроси эсера - какова его вера? Часть №2

Продолжение. Начало вот здесь http://colonelcassad.livejournal.com/d786.html


Вскоре я поставил Власову решающий вопрос — не является ли борьба против Сталина делом не одних только немцев, но также, и в гораздо большей степени, делом русских и других народов Советского Союза? Он задумался. Потом он рассказал мне о долголетней борьбе за свободу, которую вели крестьяне и рабочие, офицеры и студенты, мужчины и женщины. А мир наблюдал и молчал. Из экономических и иных корыстных побуждений, с советской властью, держащейся на крови, заключались договоры и союзы. «Может ли всё это ободрить народ, чтобы он взял в свои руки свою судьбу?» — спросил он. В такие минуты генерал выглядел, как старый, мудрый китаец. Умные и неподвижные черты лица его не выдавали его чувств. «Куда он клонит?» подумал я.
Потом он сказал, что в Советском Союзе не только народные массы, но и многие военные, даже ответственные работники, настроены хотя и не против советской системы, но против Сталина. Террор подавляет в России всякую попытку к созданию организованного движения сопротивления. Здесь, в плену, он имел возможность говорить со многим старшими офицерами. Только некоторые держатся выжидательно, большая же часть считает, что патриотический долг русских — начать борьбу против Сталина.

Вот так, значит, дженераль Власов перед Штрик-Штрикфельдтом распинался. Всё те же сказочки: Русский Народ стенает под игом и жаждет избавления, но сам особо не рыпается, ибо — террор и всё такое. Конечно, «стыдно просить помощи у посторонних людей», надо «самим взять в руки свою судьбу», но помощь господ германских генералов таки оченно пригодится, ага. Ну, хоть насчёт «развращённости» русских Власов не говорит, в этом плане Брешко-Брешковская Андрея Андреевича переплюнула. А переподличать такого обер-подлеца — это, знаете ли, достижение! Но с Власовым-то всё понятно — гнида и трус, ради спасения своей шкуры готов на всё, вот и лижет сапоги поганому фашисту. А как до такой жизни дошла «бабушка русской революции»?

Как она, всю свою жизнь отдавшая борьбе за свободу русского народа, отмотавшая по самым лютым тюрьмам, лагерям и ссылкам (включая и печально знаменитую Карийскую каторгу) больше двадцати лет, ставшая живой иконой для революционеров — вдруг начала призывать иностранных оккупантов? Крыша у бабуси заморосила на старости лет? Да нет, всё вполне логично. На самом деле, падение Брешко-Брешковской в частности и гибель всей партии эсеров вообще — были объективно обусловлены и закономерны. Так бывает с каждым, кто лезет в политику, не озаботившись сперва повышением политической грамотности.
Не знаешь законов функционирования и развития общества? Значит — в политике будешь обречён отстаивать чужие интересы, будешь безвольной марионеткой в руках политически грамотных людей, которые понимают, чего хотят и знают, как достичь желаемого. Прекрасная иллюстрация этого тезиса — судьба не только Брешко-Брешковской, но и Савинкова, ещё одного легендарного эсера. Вот, как сам Савинков рассказывал о своей «политической карьере» благодарным слушателям из Военной Коллегии Верховного Суда СССР:



Пошел я против коммунистов по многим причинам. Во-первых, по своим убеждениям я был пусть плохой, но эс-эр, а следовательно, был обязан защищать Учредительное собрание; во-вторых, я думал, что преждевременно заключенный мир гибелен для России; в-третьих, мне казалось, что если не бороться с коммунистами нам, демократам, то власть захватят монархисты; в-четвертых, кто мог бы в 1917 году сказать, что русские рабочие и крестьяне в массе пойдут за РКП?.. Я разделял распространенное заблуждение, что октябрьский переворот не более как захват власти горстью смелых людей, захват возможно только благодаря слабости и неразумию Керенского. Будущее мне показало, что я был неправ во всем. К сожалению, истину я увидел только в процессе борьбы, но не раньше…

…Что было? На Дону — интриги, мелкое тщеславие, «алексеевцы» и «корниловцы», надежда на буржуазию, тупое непонимание положения, подозрительность к каждому демократу и тайное «Боже, царя храни». Я говорю о «верхах», конечно… Я уехал с Дона уже отравленный мыслью, что «рыба гниет с головы». Потом Ярославль. Геройское, но бесполезное дело. И… французы. Тогда я впервые почувствовал, как относятся иностранцы к нам… Потом Казань, эс-эры, громкие слова, безволие, легкомыслие, бездарность и малодушие. Опять «рыба гниет с головы». Потом Париж, представительство Колчака. Конечно, та же картина. Те же интриги, то же легкомыслие, та же тупость, те же звонкие фразы и… ложные сведения из Сибири. Я был в отчаянии. Мне все еще казалось, что коммунисты — захватчики власти, и что русский народ не с ними, и неудачи наши я приписывал только неспособности «белых», точнее — белых «верхов». Меня ждало еще более горькое разочарование. Я говорю о Варшаве. С одной стороны — Балахович, с другой — Глазенап и Перемыкин, — их «превосходительства» и золотые погоны. А тут же и польский штаб. Сразу оговорюсь насчет этого штаба. Заподозрить меня в шпионстве смешно. Могу ли я быть шпионом? Но я стоял во главе большого дела и должен был иметь базу. А база неразрывно связана с штабом. Никаких деталей я не знал и в них физически входить не мог, занятый с утра до вечера всевозможнейшими делами. Я поступал так, как поступали все белые, опиравшиеся на иностранцев. А без опоры на иностранцев мы воевать не могли…

«Я разделял заблуждение«, «мне казалось«… Детский лепет какой-то. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Вот уж воистину — «тупое непонимание положения«. Пошёл воевать на стороне белогвардейцев-золотопогонников, против большевиков-коммунистов, чтобы власть не захватили монархисты.
И «в процессе борьбы«, когда кровь уже льётся рекой, и кишки во все стороны разлетаются, вдруг приходит в голову гениальная мысль — «что-то я делаю не так!» Да неужто — что-то не так?! Заметил пробелы в своей логике? Лучше поздно, чем никогда. Хотел «спасти русский народ» от злых большевиков, а в конце концов пришлось искать опоры у иностранцев. Пришёл в себя — в голове понимание, что «был неправ во всём«, только руки уже по локоть в крови русских трудящихся и запоздалыми прозрениями положения не исправить. Политическая безграмотность — страшное дело, товарищи.



Это ещё хорошо, что Савинков проиграл. А если бы он победил? Кто бы воспользовался плодами победы? Да этого даже сам Савинков не знал:

Говорилось о промежуточном периоде, заявлялось, что большевики падут и, пока Учредительное Собрание будет созвано, какая власть нам нужна на этот небольшой период времени: нужно ли вернуться к керенщине, или нужна твердая власть? Соглашались на том, что керенщина совершеннно невозможна, что нужна твердая власть. Она будет осуществляться, вероятно, путем диктатуры. Какой? — Это не наше дело. Мы этим заниматься не будем. Это дело будущего.

Ага, Савинков, который буквально через слово с гордостью называет себя «демократом», на деле расчищал поле для диктатуры. Причём непонятно чьей. То есть политически грамотным людям всё было понятно:

Вся деятельность Б. В. Савинкова направляется на пользу помещичье-капиталистической реакции и иностранного империализма, борющихся за то, чтобы обратить Союзную Федерацию в колонию англо-франко-американских биржевиков.

А вот сам Савинков искренне полагал, что борется за «трудовой народ», «за Россию», «за демократию». Короче, «мы на Майдане не за то стояли», ага. И ведь это «помутнение» у эсеров не после Революции началось, а намного раньше. Они давно своими руками делали чужие дела. Тот же Савинков много лет организовывал убийства царских сановников ради «борьбы с самодержавием», а потом вдруг выяснилось, что он «боролся с самодержавием» под руководством штатного агента царской охранки, который от самодержавия получал министерский оклад — настолько начальство было довольно «работой» своего давнего, испытанного сотрудника.

Но почему мы прицепились к Савинкову? Речь же об эсерах идёт. А разве Савинкова можно назвать типичным эсером? Ведь Борис Викторович сам сказал, что он — «плохой эсер«. Однако, его безграмотные убеждения слишком очевидно совпадают с тезисами программы Партии Социалистов-Революционеров. Например, вот это высказывание:

Я думал, что Россия, это трудовой русский народ и, прежде всего, крестьянин, и прежде всего — распаханное поле, засеянное поле; если действительно любить свою родину и трудовой народ, то власть, конечно, должна принадлежать не только рабочим, но и крестьянам, а, может быть, в особенности крестьянам.

Типичные эсеровские рассуждения. Очень красиво и поэтично сказано, конечно. Только существующих реалий эти красивые слова не отражают. Вообще. Потому что не существовало никакого «крестьянина». Существовали — батрак (сельский пролетарий), середняк (мелкий буржуа) и кулак (сельская буржуазия). И опираться сразу на все три эти класса было решительно невозможно: у них разные экономические интересы. Если до «Декрета о земле» ещё была одна общая для всего крестьянства мечта — покончить с помещичьим землевладением, то после ликвидации оного землевладения дорожки классов на селе окончательно разошлись в разные стороны. Мелкобуржуазная крестьянская среда, в строгом соответствии с постулатами марксизма, рождала капиталистические отношения. Мелкая буржуазия разлагалась на капиталистов и пролетариев. Собственность (а значит и власть) на селе захватывали капиталисты-кулаки — уже в начале XX века кулачьё владело почти что половиной всех крестьянских посевов. А потом в село приходили НАСТОЯЩИЕ капиталисты, немножко проплачивали кулакам и все самые доходные предприятия прибирали к рукам. Писатель-народник Глеб Успенский пишет, как это происходило на практике, на примере выгодного «бизнеса» по торговле сеном:



Года два тому назад приехали из Лондона в ближний к нашим местам губернский город два англичанина. По-русски они ни слова не говорили и не говорят; приехали они честь честью, наняли дом самый лучший, завели какие-то экипажи, необыкновенные, на высоких колесах и т. д. В этих экипажах они разъезжают по городу с своими семействами перед обедом и после обеда и живут в свое удовольствие. Как же могло случиться, что немедленно же по их приезде вся сенная операция на сотни верст очутилась у них в руках? А между тем это факт, и сенное дело теперь находится в следующем виде: кулачишко, заняв деньги в ссудном товариществе, закупает у крестьян в «нужное» время, летом, за бесценок и поставляет «англичанам», а англичане поставляют в Петербург в разные казенные учреждения…
…Кулачишко, так тот просто благоговеет перед «англичанами», и именно потому, что они, кажется, и пальцем не шевельнут, всё только в экипажах на красных колесах ездят, а всё дело забрали в руки. «Уж гос-с-спода! — говорит кулачишко. — Одно слово! Хоть бы взять Чарльз Иваныча или Диксон Петровича — одно слово, как ни оберни, — господа на отделку!»

После ликвидации последних пережитков феодализма — изгнания помещиков и фактического упразднения общины — развитие капиталистических отношений на селе должно было значительно ускориться. К вящему удовольствию «Диксон Петровичей» с «Чарльз Иванычами». Вот и получалось «земля крестьянам, а крестьяне — англичанам», в самом что ни на есть прямом и буквальном смысле.
Но чтобы всё это понимать, нужно было хорошо владеть марксизмом. А эсеры не только не желали учиться марксизму сами, они и других старались от Единственно Верного Учения отвадить. Вы посмотрите, как радуется автор эсеровской брошюры об Иване Каляеве тому, что Иван Платонович отрёкся от Е.В.У.:



Минуло юношеское увлечение «догмой русского марксизма», ага. О «социал-демократическом оттенке» революционных стремлений Ивана Платоновича говорится как о чём-то нехорошем, о чём-то, что нужно поскорее изживать. Всё это живо напоминает мне рассуждения белоленточных комми образца 2012-го года — белоленточные комми тогда очень любили противопоставлять вдумчивое изучение теории непосредственному действию. И считали, что второе — предпочтительнее первого. Мол, «массы сознают свои интересы, не слушая абстрактные речи, а в ходе непосредственной борьбы, рефлексируя о своем непосредственном опыте, таких мурзилок, ремимейснеров, мухоножек и прочих петровичей сознательный рабочий класс будет гнать от себя ссаными тряпками». Вот и досточтимый Иван Платонович решил не учиться, а «непосредственно действовать». Стать террористом.
Разумеется, упыря, которого наш террорист прикончил, нисколечко не жалко. Жалко — самого террориста. Жизнь Каляева на жизнь Сергея Александровича — неравноценный получился обмен. Хорошего революционера, каких в России считанные единицы, разменяли на средненького князька, каких у правящего класса были сотни и сотни. А если вспомнить, что покушение на московского генерал-губернатора организовал всё тот же жандармский провокатор с многолетним стажем работы в охранке, то всё станет ещё печальнее. Получается, какие-то группировки внутри правящего класса решили какие-то свои мутные задачи руками Каляева. Замечательный человек отдал свою жизнь за то, чтобы… не знаю… чтобы в Москве новый губернатор появился. Других результатов теракта какбе не просматривается. Неужели оно того стоило? Я так не считаю.



И марксисты так не считали. Ленин писал:

«Ставя в свою программу террор и проповедуя его как средство политической борьбы в современной его форме, социалисты-революционеры приносят этим самый серьезный вред движению, разрушая неразрывную связь социалистической работы с массой революционного класса. Никакие словесные уверения и заклятья не могут опровергнуть того несомненного факта, что современный террор, как его применяют и проповедуют социалисты-революционеры, ни в какой связи с работой в массах, для масс и совместно с массами не стоит, что партийная организация террористических актов отвлекает наши крайне немногочисленные организаторские силы от их трудной и далеко еще не выполненной задачи организации революционной рабочей партии, что на деле террор социалистов-революционеров является не чем иным, как единоборством, всецело осужденным опытом истории. Даже иностранные социалисты начинают смущаться той крикливой проповедью террора, которую ведут теперь наши социалисты-революционеры. В русских же рабочих массах эта проповедь прямо сеет вредные иллюзии, будто террор «заставляет людей политически мыслить хотя бы против их воли» («Революционная Россия» № 7, с. 4), будто он «вернее, чем месяцы словесной пропаганды, способен переменить взгляд… тысяч людей на революционеров и на смысл (!!) их деятельности», будто он способен «вдохнуть новые силы в колеблющихся, обескураженных, пораженных печальным исходом многих демонстраций» (там же) и т. п. Эти вредные иллюзии могут привести только к быстрому разочарованию и к ослаблению работы по подготовке натиска масс на самодержавие».

Кстати сказать, эсеры и сами довольно скоро разочаровались в терроре и практически полностью прекратили свою охоту на царских чиновников… Чтобы, немного погодя, начать охотиться на вождей Революции, вождей пролетариата…

Эсеровские «теоретики» предпочитали над марксизмом смеяться:



Это эсеровский теоретик Гоц писал в своей работе «О критике и догме, теории и практике». Знакомая тема. Сегодня тоже многие деятели норовят Маркса «исправлять», «заменять» и «перерабатывать». И всегда с одинаковым успехом. Всегда «левый» деятель, затеявший «переработку» марксизма, заканчивает тем, что целиком и полностью переходит на сторону буржуев. Исключений — нет. Впрочем, я отвлёкся.

Ну так что же, как социалисты-революционеры, эти гениальные «новые марксы«, «переработали» Е.В.У.? Они «открыли», что:

Законы развития сельского хозяйства совершенно иные, чем в индустриальной (фабрично-заводской) промышленности. Если в индустрии концентрация капитала не только факт, но при условии частной собственности на капитал — закон, если здесь мелкие хозяйства, не выдерживая конкуренции крупных предприятий, поглощаются последними, то в сельском хозяйстве наряду с мелкими погибают и крупные хозяйства, а за счет обоих растет среднее трудовое крестьянское хозяйство.

facepalm.jpg

Ну, Глеб Иванович Успенский отлично показал на примере торговли сеном, как В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ на селе «росло среднее трудовое хозяйство». Народник Успенский, в отличие от эсеровских теоретиков, долгое время лично прожил в русской деревне, попытался осмыслить и систематизировать увиденное там. Потому он, даже не будучи марксистом, чисто эмпирически пришёл к выводу, что крестьянин-середняк в исторической перспективе обречён, что очень скоро:

«ему подобным нельзя будет жить на свете: они воспроизведут к тому времени два новые сословия, которые будут теснить и напирать на «крестьянство» с двух сторон: сверху будет наседать представитель третьего сословия, а снизу тот же брат мужик, но уже представитель четвертого сословия, которое неминуемо должно быть, если будет третье».

«Третье сословие» — это кулаки, а «четвёртое» — деревенская беднота, нищее батрачество, разорившиеся мелкие хозяйчики, вынужденные устраиваться работать на завод или продавать свой труд кулакам, чтобы с голоду не пропасть. Умница Успенский даже предсказывал, что в результате такого расслоения на селе всемерно обострится классовая борьба, а в конце концов нищий батрак поймёт, что оказался в своём незавидном положении не потому, что «лузер по жизни«, а из-за дурной организации общества — и тогда всему обществу придётся туго:

Этот представитель четвертого деревенского сословия непременно будет зол и неумолим в мщении, а мстить он будет за то, что очутился в дураках, то есть поймет наконец (и очень скоро), что он платится за свою дурость, что он был и есть дурак, дурак темный, отчего и разозлился сам на себя. И горько поплатятся за это все те, кто, по злому, хитрому умыслу, по невниманию или равнодушию, поставили его в это «дурацкое» положение. Другим словом нельзя определить этого положения, ибо если в русской деревне завелся хронический нищий, то только существованием какого-то неумного места в организации общественной, ничем другим это явление объяснить нельзя. Все есть для того, чтобы такого явления не было, — а оно уже есть; никакими резонами, мало-мальски подходящими к тому, что определяется словами «необходимость», «неизбежность», нельзя этого явления объяснить.

Почему же многомудрые эсеровские теоретики не понимали того, что понимал весьма слабо подкованный в области общественных наук Успенский? Они, может, и понимали всё, только закрывали на понятое глаза. Уж очень им хотелось «расширить социальную базу для агитации«. А если признать правильными тезисы Маркса (и Успенского, хе-хе), то получится, что середняки — мелкая буржуазия — есть отживший, «умирающий» класс, и социалист в селе может опереться только на батраков. Этого ПСР было мало, потому эсеры и совершили следующий «могучий шаг в области теории социальных явлений«, они «открыли» так называемый «трудовой класс«, к которому относили всех людей, живущих своим трудом — это и рабочие, и крестьяне-середняки, и интеллигенция. То есть, если на пальцах, они решили опираться не на тот класс, на который НУЖНО, а на тот, на который УДОБНО. Искали не там, где потеряли, а под фонарём. К чему могла привести такая вот позиция? Снова процитирую упомянутую в прошлом посте работу Ленина:

«Пренебрежительное отношение к теории, уклончивость и виляние по отношению к социалистической идеологии неминуемо играет на руку идеологии буржуазной»

Если ты идёшь против пролетарской идеологии, против марксизма, то ты воюешь на стороне буржуазии. По-другому не бывает. Сколько бы ты не тщился изображать из себя некую «третью силу», в оконцовке получится как у Савинкова, который скорбно жалился судьям-большевикам на «бездушных» белогвардейцев:

Я сразу же по приезде беседовал с покойным Митрофаном Богаевским и сразу же поставил ему вопрос: «На что вы рассчитываете в вашей борьбе с большевиками?» Я пытался доказать ему, — я об этом очень много и упорно говорил, и это было целью моей поездки на Дон, — говорил я также с Калединым, Красновым, Алексеевым и со всеми членами Донского Гражданского Совета, — что совершенно невозможно бороться против вас, не опираясь на крестьянство, что нужно во что бы то ни стало опираться на крестьянство, что настоящая Россия в огромной степени — это крестьянство, и, защищая интересы крестьянства, для крестьянства и во имя крестьянства, можно бороться с вами. Иначе борьба, по моему мнению, рано или поздно должна окончиться неудачей. Покойный Митрофан Богаевский мне на это ответил (и меня это поразило): «Нет, время демократии прошло. Мы рассчитываем на буржуазию и казаков». Вот это — второе, что бросилось мне в глаза, что меня потрясло.

Хоть Савинкова и «поразило», и «потрясло», он таки справился со «стрессом» и продолжил воевать на стороне богаевских, на стороне калединых и корниловых, на стороне буржуазии. Вон, с Корниловым фоткался, типа товарищи.


Лавр Корнилов, Борис Савинков

Потому, что второй вариант был — воевать на стороне пролетариата, на стороне большевиков. Других вариантов — не было. Как у Джона Рида в «10-ти днях» один солдат говорил: «Есть два класса — пролетариат и буржуазия. И кто не за один класс, тот, значит, за другой». Запомните эту формулу, товарищи. Это очень важная формула, несмотря на её простоту и кажущуюся примитивность. Только руководствуясь этой формулой, можно по-настоящему, по-взрослому, по-научному рассуждать о политике. Альтернатива — разделить судьбу членов ПСР: растратить свои силы на эффектные, но малозначительные пустяки, а в оконцовке запутаться настолько, что начать призывать в родную страну оккупантов. Помните о печальной судьбе эсеров, товарищи. И посылайте лесом каждого горе-«теоретика», который начнёт вам втирать про «устаревшего Маркса».

http://red-sovet.su/post/29080/sprosi-esera-kakova-ego-vera - цинк

1.jpg

Recent Posts from This Journal


promo ivan_ushenin march 31, 2016 18:44 31
Buy for 10 tokens
Здесь, в ПРОМО моего блога ЖЖ, вы можете разместить свой пост всего за 10 жетонов на 24 часа !!! Так же можете обращаться в личку по всем предложениям рекламы и сотрудничества !!! Буду рад взаимной дружбе всем, независимо от идеологических и политических взглядов. Добавляйтесь ко мне в друзья…

?

Log in

No account? Create an account